Два снимка. Один 1970 года. Был опубликован к статье Е. Жуковой в «Великолукской правде». На нём И.Ф. Антонов с сыновьями Василием и Иваном.
Второй снимок сделан в 2025 году. На нём – Василий Иванович Антонов с родными.
Два снимка. А в них – история целой семьи. История памяти. История скорби и гордости. Простая история, но от того не менее важная, а, пожалуй, тем особенно важная.
«Из богатырей земли Русской»
Художник городской типографии А.П. Крушинин принес в редакцию рисунок, на котором изобразил вот этого пожилого человека.
– Это Филиппыч, – объяснил Александр Пeтpoвич. – Его у нас вся округа знает. Большую жизнь прожил старик. В свои 76 лет все еще работает, больше двадцати лет в сторожевой охране состоит.
…В тихом домике на Проектной улице, окружённом грядками с буйно разросшимся луком, пахучим укропом и всякой огородной зеленью, всё носит следы милой русской старины. Большая, чисто выбеленная печь посередине. Печной шесток, скрытый ситцевой в разлапистых красных цветах занавеской. Весело, словно вперегонки, тикают, отсчитывая время, двое часов-ходиков. И разговаривают в доме по-особому, по-старинному: «Родом я отсель недалече, с Новосокольнического тракту, Липино наша деревня звалась, а посля, как в колхоз вошла, «Красной Липенкой» стала». И еще мне врезались в память слова его жены: «У мово деда большая характеристика, нешто все упомнишь. Отечественную, гражданскую и николаевскую прошел»…
Жизнь Ивана Филипповича Антонова, как большая столбовая дорога. Мерил он ее от столба до столба и босыми ногами, и в солдатских обмотках; и в кирзовых пропыленных сапогах. На каждом столбе оставалась своя зарубина, и если бы хоть одна из них вдруг обернулась книгой, она поведала бы, что Иван Филиппович один из того рода, что веками зовется русским народом-богатырем, для которого нет ничего милее и дороже родной земли.
Иван Филиппович сидит рядом со мной на самодельном деревянном диванчике. При разговоре мой собеседник низко наклоняет голову с поредевшей сединой. Так лучше слышит. После контузии слух ослаб.
– Вы по рассказам да книжкам про империалистическую войну знаете, – говорит он мне, – а я вот сам её прошел. В Стругах Красных формировалась наша команда. Одни великолуцкие подобрались, три сотни. Парни что надо были, как дубы. В пятый Стрелковый сибирский пехотный полк зачислили. Воевали под Ковелом. Где прорыв, там наш полк. Многих жертв стоила та война.
– Под Ковелем, на реке Стаход ранило меня тяжко. Из госпиталя отправили домой. Женился вот на своей Ивановне, да недолгим было наше счастье. Началась гражданская война. Опять шинель на плечи и в путь. Под Петроградом, на погранзаставе стоял…
С первого дня рождения «Красной Липенки», в трудное для колхоза время, Иван Филиппович взял самое большое общественное дело – уход за лошадьми. Зимой с темна до темна в конюшнях, летом выгонял стадо в ночное. Креп год от году колхоз. Хорошо зажили люди. Но война взбаламутила всю жизнь. Третий раз надел солдатскую шинель Иван Филиппович, хотя в ту пору было ему без малого полсотни лет. Он сначала в ветеринарном лазарете делал смолоду знакомое дело – выхаживал лошадей. Но ведь пуля или снаряд нигде и никого не выбирают. Попал Иван Филиппович с поломанными ребрами в полевой госпиталь. Подлатали врачи. После лечения нёс службу в караульной команде, а потом пришёл час встать рядом с теми, кто находился на переднем крае. Было это в Латвии, шло наступление на Ригу. И вот случилась заминка.
Огневая точка противника мешала продвижению вперёд советским войскам. Тогда командир спросил:
– Кто отважится уничтожить вражеское пулемётное гнездо?
И тогда вперёд вышел пулемётчик Антонов:
– Я!
Вдвоём с таким же отважным товарищем Иван Филиппович пополз навстречу смерти. Двести метров до цели показались вечностью. Солёные струйки пота застилали глаза, пальцы побелели, сжимая автомат. Промахнуться нельзя. Подползти ближе, а теперь ещё чуть-чуть. Вот спина фашиста. Тугой пружиной метнулось тело Ивана Антонова в сторону врага, раздалась короткая очередь, гитлеровец обмяк, и его пулемёт смолк навечно.
Оказывается, в одном соединении с отцом воевал и его старший сын Пётр, да не судьба была им свидеться. Шесть осколков в один раз угодили в Ивана Филипповича, восемь месяцев пролежал на госпитальной койке. Но из строя не вышел. Знал, что на месте родного дома остались развалины. Приближался день долгожданной Победы. Старый солдат пошёл работать в военный госпиталь. Вслед за бывалым фронтовиком пришла в госпиталь и боевая награда – медаль «За боевые заслуги». Не затерялась, нашла солдата.
Полюбили в госпитале бывалого солдата за житейскую мудрость, за веселый нрав, за умелые руки, которые, как он сам говорит: «без работы у него сохнут». Но у Ивана Филипповича душа рвалась домой, хоть на голое место, но в родные края. Пришел час свидания с семьей. Победовала Мария Ивановна с детьми. В молодости всю гражданскую войну его ждала. В Отечественную два года от него писем не было. Но судьба наградила их за все: и за долгие разлуки, и за горькие беды. В радости и покое проходят их дни, в уважении близких.
Шестнадцать человек в семье Антоновых: три сына, одна дочь, остальные внуки, а недавно 17-й появился – правнук Витюшка. Часто смотрят на его фотографию прадед и прабабушка. Даже мне показали.
Трудовая книжка Ивана Филипповича вся исписана вознаграждениями и благодарностями. Почитают на работе старика. А вот он однажды остался в обиде на доктора. Не дал больничный ист. У вас, говорит, дедушка, вторая группа инвалидности, вам работать нельзя, выпишу лекарство.
– Не люблю лекарства, а работать пойду, – ответил Иван Филиппович.
А мне сказал:
– У меня ответственный пост – от завода резинотехнических изделий до пив-завода. Ларьки, автомобильное хозяйство, одних машин там сколько. Надо охранять народное добро.
Е. ЖУКОВА
В 2000 году в «Великолукской правде» были опубликованы воспоминания В.И. Антонова:
«В августе сорок второго
До войны мы жили вблизи Великих Лук, в деревне Липино. В сорок первом немцы ее наполовину сожгли, а жильцы разошлись кто куда, на выселки. Мы перебрались в деревню Гундрово на берегу Кислого озера. Вокруг него в 1942 году между шоссейными дорогами на Новосокольники и Локню образовалась нейтральная зона. Ночью наведывались партизаны, а днем этот район контролировали карательные отряды немцев. И все грабили мирное нищее население. Жить в такой зоне было очень трудно. Днем – одна власть, а ночью – другая. Никто ничего не давал, а забирали все, что им нравилось.
В августе 1942 года на бывших колхозных полях в районе дер. Копытова созрела рожь «самосейка», и люди ходили собирать колоски. А немцы на повозках в этот район из города ездили косить клевер. По 3–4 немца на повозку, загружали сырой клевер и увозили. Мирное население они не трогали, но с Новосокольников конный отряд или мотоциклисты этот участок держали под контролем.
И вот в один из дней августа через деревню Русаново в Гундрово прибыл взвод военных разведчиков, вооруженных автоматами ППШ, ручными пулеметами, гранатами. С ними был проводник партизан Егор Никифоров, он знал хорошо эту местность. А лошадь на полозьях возила боеприпасы. Офицер, командир разведки, остановился у нашей хозяйки К.В. Севастьяновой. Собравшись, военные и наш партизан расспросили подробно, когда и где бывают немцы у озера, в деревнях. Мы рассказали им обстановку.
Тогда разведвзвод занял круговую оборону в Гундрово. Разместились солдаты на чердаках домов, сараев, бань и пробыли почти двое суток – немцев нет. Мы офицеру рассказали, куда немцы ездят косить клевер. Сколько бывает повозок, на повозках – немцев, какое у них с собой оружие и что с поля уезжают не одновременно, а по мере загрузки клевером. А в 200-300 метрах жители мал и стар собирали колоски.
У разведчиков созрел план. Выследить из засады, когда на поле останется одна-две повозки с немцами, группой захвата из 5 человек с повязанными на головах платками, а за спиной мешками с автоматами вплотную подойти к повозке и захватить немца – «языка».
Назначили день операции, о котором знали только четверо: я, моя старшая сестра Катя, сын хозяйки Саша и его сестра Нюра, да военные. В назначенный день взвод перебрался к дер. Калитино в район озера Мшенец с проводником Егором, ближе к полю захвата.
Погода в этот день была теплая, солнечная, и население, ничего не подозревая, вышло за колосками. Мне с сестрой в этот день было не до колосков. Мы все следили, откуда должны были появиться наши разведчики, из-за бугра. Когда осталась одна повозка с 3–4 немцами, из засады на бугре появилась группа захвата из пяти человек. Не дошли наши до немцев метров 30–40. Немцы, наверное, сообразили: здесь что-то не так, заметались. В это время со стороны наших раздалась автоматная очередь. Не могу сказать, сколько немцев было убито, одного завернули в плащ-палатку и быстро потащили за бугор к своему взводу.
Одному немцу удалось прыгнуть с воза на сиденье повозки, ударить кнутом по лошадям и помчаться с криком от испуга в город. Вот тогда человек 70 собирателей колосков поняли, что скоро появится карательный отряд и нужно быстрее с мешками добежать до своих деревень. Как бежали – это надо только видеть.
И действительно, не успели мы отдышаться, прибежав домой, как немцы окружили этот район и стали «прочесывать» деревни Русаново, Гундрово, Калитино, Зеленкино и близлежащие заросли. К счастью, население не трогали, деревни не сжигали, но проверяли все чердаки, сараи, подвалы, бани. Помню, как больного младшего брата Ивана немцы стащили за ноги с русской печи и он упал на пол. Когда мы сказали немцам: «кранк» – тиф, они пулей вылетели из дома. А брат после стресса на 3-й день стал поправляться и выжил.
Вечером немцы, не найдя партизан, ушли в город.
Мы поняли, раз не было боя, значит, ночью наши придут в Гундрово узнать обстановку и нет ли где засад немцев. С наступлением темноты мы ждали своих разведчиков, а до этого ребята «прочесали» все вокруг деревни.
И вот пришел партизан Егор Никифоров с двумя солдатами. Расспросили об обстановке в деревне. Мы им все рассказали. И они пошли в кусты к озеру Мшенец за остальными разведчиками. Вскоре пришел офицер с отрядом и пленным немцем, зашли в наш дом. Небритые, голодные. Наши матери накормили их, немца тоже – солодухой из проросшего зерна ржи, которую варили на всех живущих в доме в большом чугуне. Напоили водой, а больше угощать было нечем.
Офицер рассказал, как они в кустах лозняка у озера Мшенец заняли оборону в ожидании карательного отряда немцев. Но те прошли по тропам в 100 метрах от наших и не обнаружили их. Но прежде, как вышел отряд наших из Гундрово до рассвета, впереди разведчиков, на расстоянии шла моя сестра Катя и дочь хозяйки Нюра, давая сигнал друг дружке об отсутствии засады. Так они дошли до дер. Крутовраг и на рассвете вернулись домой.
Уходя, командир разведчиков поблагодарил нас за оказанную помощь и оставил в деревне лошадь для общественных работ. Из участников и очевидцев того события осталось нас двое – я и сын хозяйки Александр. Он вернулся с войны с перебитой правой рукой и живет в деревне Русаново.
В. АНТОНОВ, пенсионер»
Время идёт быстро. Часто оно просто летит. Всё постепенно забывается, становится менее резким и отчётливым. Не забывается лишь то, что является общим в нас, – наша общая Победа.
Она была для всех нас и не стирается, не тускнеет от времени. Потому что проходила через сердца и судьбы конкретных людей, через их семьи, кажется, уходя, но всегда возвращаясь к нам новым эхом. Навсегда!
Подготовил А. КАНАВЩИКОВ