В издательстве «Традиция» увидела свет книга «Душа огромная, как небо…» (12+), посвящённая 105-летию со дня рождения поэта, заслуженного деятеля искусств Кубани, заслуженного работника культуры РФ, почётного гражданина г. Краснодара, Героя Труда Кубани Кронида Александровича Обойщикова (10.04.1920 – 14.09.2011). Сборник составили дочь поэта Галина Кронидовна Постарнак и Анастасия Алексеевна Графова – сотрудник Краснодарской библиотеки им. К.А. Обойщикова. В книге размещены выдержки из рецензий, писем читателей, стихов, посвящённых поэту.
Как отмечает А.А. Графова:
«Мы проделали поистине титаническую работу по сбору материала. Это были не просто поиски информации в газетах, изданиях, базах данных – это были настоящие археологические раскопки в мире фактов, цифр, историй и свидетельств. Мы перелопатили горы документов, провели бесчисленные часы в библиотеке, провели интервью, общались с экспертами в этой области – всё для того, чтобы создать книгу, которая, я надеюсь, будет интересна и полезна читателю. Особенно поклонникам творчества поэта К.А. Обойщикова.
Каждая глава – это результат тщательного отбора и анализа информации. Мы старались избегать сухих фактов, стремясь представить материал живым, захватывающим и доступным для широкого круга читателей. Мы работали над стилем, над структурой, над каждой фразой, стараясь сделать текст максимально информативным и увлекательным.
И вот, наконец, наш труд увенчался успехом! Книга, над которой мы работали с таким рвением, была издана уважаемым издательством «Традиция». Это для нас огромная честь и подтверждение качества проделанной работы. Печать книги осуществлялась в Москве, что само по себе говорит о высоких стандартах качества полиграфии. Держа в руках экземпляр своей книги, я испытываю чувство глубокого удовлетворения и гордости».
«Просели нижние венцы»
Размещена в юбилейной книге и прощальная статья А.Б. Канавщикова, написанная в 2011 году:
«Ещё не успели все мы хоть в какой-то мере осмыслить уход 14 сентября из жизни поэта-фронтовика Кронида Александровича Обойщикова (1920–2011), как 18 ноября русская поэзия снова осиротела на одного из титанов советской эпохи Владимира Ивановича Фирсова (1937–2011). Человеческая боль, скорбь от утраты по-настоящему оригинальных голосов и почерков, но самое главное – ощущение колоссального провала, бреши там, где некогда высилиcь могучие крепостные стены и иной враг отходил прочь, даже не осмеливаясь приближаться.
Эти советские старики, не только Обойщиков и не только Фирсов, быть может, не слишком широко известны, они не были избалованы большой читательской любовью, но они несли и несут одним фактом своего существования крепость и силу нравственных основ русской поэзии. Их можно сравнить с нижними венцами сруба крестьянской избы. Они врастают в землю, потому что они плоть от плоти родной земли, они не всегда заметны по сравнению с последующими ровными рядами брёвен, но когда, надорвавшись непосильной ношей, они проседают, слабнут, то рушится и всё здание целиком. Рушатся такие внешне ещё крепкие стены, рушится крыша, коробится облицовка, и вчерашний аккуратный такой домик превращается в рухлядь.
В извечном споре добра и зла советские старики всегда выбирали и выбирают первое. Они даже в мелочах демонстрировали неразмытость нравственного начала творчества, фронтовую честность и преданность долгу. Не просто умело рифмовали, но творили служение высоким идеалам Слова. Вспомним хотя бы классическую «Балладу о любви» великого краснодарца Кронида Обойщикова:
Мы в Заполярье воевали –
Пустынный берег, ветер, мгла.
Мы всё в те годы испытали,
1951 г.
А вот любовь нас обошла.
И наша молодость мужала
От юных радостей вдали:
Там женщин не было, Чтоб жалость
К нам проявить они могли.
И многие ещё ни разу
Не целовали жарких губ.
А на немецкой лётной базе –
Мы знали –
Был особый клуб.
И слухи тайные ходили,
Что женский там решён вопрос:
Красотки всей Европы были,
Чтоб легче лётчикам жилось.
А мы любви ещё не знали –
Почти весь полк холостяки.
Мы только школьниц вспоминали,
Записки, вздохи, пустячки.
Мы в небо шли, осознавая
Высокий долг свой до конца.
Но сила жизни молодая
Порой тревожила сердца.
Однажды член Военсовета,
Седой, со шрамом адмирал,
Для политической беседы
У самолёта нас собрал.
А Вовка Шведов, штурман храбрый,
В упор начальнику в глаза
Вдруг рубанул:
«У фрицев – бабы.
А почему у нас нельзя?
Мы тоже гибнем, молодые…»
И вдруг осекся, замолчал.
Лишь ветер северной России
Его лихой вихор качал.
И мы глядели все с испугом,
Коря дружка за эту прыть.
А адмирал дал Вовке руку
И начал странно говорить.
«Сестрёнка есть?» – спросил он Вовку.
И тот ответил тихо: «Да».
«А мать жива? А лет ей сколько?
Быть может, вызовем сюда?»
И Шведов, голову повесив,
«простите» тихо прошептал.
О, как он был умён и честен,
Седой, со шрамом, адмирал.
Он знал, в чём сила убежденья,
И нужных слов он ведал власть.
Нам не читал нравоученья,
Но и не дал душе упасть.
А женщин после мы узнали,
Уйдя с глухих полярных мест.
И свадьбы быстрые сыграли,
Легко найдя себе невест.
Но вдруг смолкали в разговоре,
В гульбе до третьих петухов,
Припомнив Баренцево море,
Сто тысяч лучших женихов.
«Дед Авдей».
Краснодар, 2000 г.
Это не просто очень честные стихи. Которые открыто говорят о том, о чём многие предпочитали молчать, думая, что молчанием можно что-то решить или снять проблему. Одновременно Кронид Александрович включился в своеобразный поэтический диалог с Константином Симоновым, который 20 июня 1942 года опубликовал в дивизионной газете «За нашу Победу!» стихи под нейтральным названием «Лирическое»:
На час запомнив имена,
Здесь память долгой не бывает,
во дворе Литературного музея Кубани. 1990 г.
Мужчины говорят: война…
И женщин наспех обнимают.
Спасибо той, что так легко,
Не требуя, чтоб звали – милой,
Другую ту, что далеко,
Им торопливо заменила.
Она возлюбленных чужих
создатели музея 13 АП ВВС СФ.
Мурманская область, пос. Ревда, 1999 г.
Здесь пожалела, как умела,
В недобрый час согрела их
Теплом неласкового тела.
А им, которым в бой пора,
И до любви дожить едва ли,
Всё легче помнить, что вчера
Хоть чьи-то руки обнимали.
Я не сужу их, так и знай,
На час, дозволенный войною,
Необходим нехитрый рай
Для тех, кто послабей душою.
Пусть будет всё не так, не то,
Но вспомнить в час последней муки
Пускай чужие, но зато
Вчерашние глаза и руки.
В другое время, может быть,
И я бы прожил час с чужою,
Но в эти дни не изменить
Тебе ни телом, ни душою.
Как раз от горя, от того,
Что вряд ли вновь тебя увижу,
В разлуке сердца своего
Я слабодушьем не унижу.
Случайной лаской не согрет,
До смерти не простясь с тобою,
Я милых губ печальный след
Навек оставил за собою.
Тогда же разгорелся большой скан-дал. В газете «Вперёд на врага» 2 июля 1942 года ответ Симонову дали литераторы И. Андроников, С. Кирсанов и Г. Иолтуховский: «Кто дал право К. Симонову проповедовать… мораль? Он утверждает свою… философию как некий закон войны и тем самым оскорбил мужчин и женщин. Безнравственность и распутство не порицается им».
Но понятно, что одно дело прозаический ответ, а совсем другое – равноправный поэтический диалог. В который не побоялся вступить Кронид Обойщиков и в котором он страстно и горячо отстоял ценности советской цивилизации, новый мир добра и совести. Наивно, по-донкихотски для многих современных авторов, но с полной самоотдачей и душевным жаром. Без полутонов и модных сейчас идейных реверансов.
Советские старики были и есть – идеалисты. Люди с горячей кровью, с которыми надёжно и спокойно. Они есть, и изба стоит прочно, в ней удобно жить. Вросшие в родную землю, они не терзаются вымученными сомнениями, они просто, как солдаты, стоят на своих рубежах и даже не могут сразу взять в толк, когда им говорят о каком-то отдыхе. (…)
Поэтому, когда уходят советские старики, внутри как-то всё особенно сжимается от потери. Сможет ли кто-то соот- ветствовать их месту, как они сами? Выдержат ли другие свою роль нижних венцов, не рухнут ли от одного только страха перед ответственностью? Нет ответа в сегодняшней циничной борьбе за деньги или чины.
Как завещали нам отцы –
Рубили избы на века.
Просели нижние венцы,
Но дом стоит ещё. Пока…
27 ноября 2011 г.».
Постоянно перечитывая
В связи с юбилеем большого русского поэта и выходом знаковой книги встретились с А.Б. Канавщиковым. Поговорить о книге и Крониде Александровиче.
– Кто, по-вашему, Кронид Обойщиков для русской поэзии и почему его нужно помнить?
– Вот сейчас перечитал свою давнюю статью, которая в сборник вошла в немного сокращённом виде, и поймал себя на мысли, что не хочу менять ни одного слова, а проблема преемственности в литературе становится с каждым годом всё более актуальной. Те же мои стихи «Изба» со словами про нижние венцы, вообще-то, посвящены псковичу А.А. Бологову и родились из разговоров с ним о соответствующих материях.
Хотел даже ему посвятить, но это выглядело бы со стороны, как прощание – не решился. А потом ушли В.Н. Ганичев, А.А. Бологов, Ю.В. Бондарев, В.Я. Курбатов, И.И. Чигирин… И каждая потеря была как подтверждение ранее сказанного, как иллюстрация важности присутствия «советских стариков» в нашей жизни.
Тот же Курбатов просто БЫЛ, и этого часто хватало, чтобы вселенская гармония оставалась незыблемой. Мне иногда казалось, что он должен делать для своего региона больше, и только потом пришло понимание: он и так делал всё, что мог, всё возможное, когда одного его молчания было достаточно снимать многие вопросы.
Поэтому Кронида Александровича я до сих пор вспоминаю исключительно с теплотой. Это – большой поэт, это – глыба. Я искренне рад, что в своё время состоялось знакомство с его стихами.
Он пришёл однажды и не отпускал уже никогда.
Галина Кронидовна пишет, что мы с её отцом не были лично знакомы. Но через стихи мы однозначно были знакомы. И кто знает, какое общение глубже.
– Вижу на присланной книге посвящение. Процитируем?
– Да. Автограф оставила дочь поэта: «Уважаемый Андрей Борисович!
С радостью и благодарностью за Ваше веское мужественное слово о поэзии Кронида Обойщикова дарю Вам эту книгу. Жалею, что Вы не были знакомы с моим отцом, тогда бы воспоминания о нём были лучшими в мире!
Желаю Вам творческих удач, любви читателей, здоровья. Да осенит Вас божьей благодатью Ваш Ангел-хранитель!
С любовью Галина Кронидовна Постарнак. Июль 2025 г.».
– Андрей, перечитываете Кронида Обойщикова?
– Регулярно. Все эти «советские старики» и поныне со мной. И не потому, что я так хочу, а, наверное, потому, что нам близки одинаковые жизненные ориентиры, схожие ценности. Мне хорошо было в советское время, я его понимал. Мы жили не богато, но предельно честно, когда двери не закрывались на замки и можно было познакомиться на улице с первым встречным и стать с ним другом.
Сейчас на порядок больше агрессии, культа «победы любой ценой». А в стихах Кронида Александровича есть именно та, прежняя, незамутнённая чистота в сверхконцентрированном виде.
Были мы пьяны отвагою,
Были в Родину влюблённые,
Все теперь живут под флагами,
А мы жили под знамёнами.
При этом поэт Обойщиков был разносторонним и разным. Галина Кронидовна как-то прислала мне стихи своего отца. Там было много духовных мотивов. И опять та же доверительная интонация. По-новому осмысленная, не просто вслух названная, а пережитая.
Я главные библейские заветы
По совести партийной исполнял.
Честность бывает разной. Честность от сытости, от глумливого пресыщения всем, когда всего с избытком, но хочется «чего-то ещё». И бывает истинная честность, от души идущая, от невозможности солгать. К.А. Обойщиков из таких.
Прошли такие муки ада,
Такой огонь пришлось гасить,
Что никакой другой награды
Не догадаешься просить.
Мы шли в бои не для наживы,
Нам не нужны похвал слова.
И суть не в том, что сами живы,
А в том, что Родина жива.
Кронида Александровича не забудут потомки. Потому что по большому счёту поэт не умер.
Татьяна ЛАПКО