Издательство из Санкт-Петербурга «Четыре» продолжает удивлять новизной подходов и оригинальностью своих сборников. Вроде бы что тут может быть оригинального. Сборник он и есть сборник, берёшь произведения разных авторов и собираешь под одной обложкой. Но нет. Они ухитряются и в обычном находить что-то новое, никогда прежде не встреченное. В полной мере это относится к сборнику «Альянс победителей», о чём мы и поговорим с одним из авторов, великолучанином Андреем Канавщиковым.
– Андрей, для начала поздравляю с награждением медалью «За сохранение лучших традиций русской литературы и её дальнейшее развитие».
– Спасибо. Название у медали длинное, но смысл в нём – хороший и правильный.
– А теперь об «Альянсе победителей». Победителей чего и где?
– Сборник составлен из произведений победителей внутреннего конкурса альманахов «Творчество и потенциал» издательства «Четыре» (Санкт-Петербург) по различным номинациям. Я тоже там побеждал, награждался Кубком и медалью В.Г. Белинского, а потому и оказался в числе авторов.
Процитирую отрывок из материала Лилии Мишиной, опубликованного на «Дзене»: «Это сборник, отражающий спектр современной русскоязычной литературы. Издательство объединило под одной обложкой авторов, для которых слово стало опорой и способом высказаться, – победителей не просто конкурсов проекта «Творчество и потенциал», а внутренних обстоятельств. (…)
Андрей Канавщиков работает с реальностью как скульптор – его рассказы твёрдые, чеканные, иногда почти документальные, но всегда с подтекстом, с вопросом, с болью. (…)
«Альянс победителей» сборник – диалог.
Диалог, в котором звучит убеждение – современная русская литература живёт, она разнообразна и готова говорить о главном, о любви, потере, памяти, страхе и смелости. Это карта внутренних территорий, нарисованная теми, кто нашёл свой путь и готов вести по нему читателя. Книга, которую хочется прожить – не торопясь, страница за страницей».
– Пока всё звучит обычно. Как и у всех других сборников.
– Интересное начинается дальше. У меня там опубликован рассказ «Вилхи». На тему, почему могут быть плохие дороги. Потому, рассуждают герои рассказа, что в асфальте живут инопланетяне, прилетевшие на Землю с метеоритом в 1941 году.
Не буду пересказывать сюжет. Кому интересно – прочитает. А необычность сборника заключается в том, что о рассказе там же была помещена рецензия: «Асфальтовые хроники. Фантастика, маскирующаяся под репортаж, или правда, которой боятся?
Перед текстом Андрея Канавщикова хочется замолчать – не из-за отсутствия слов, а потому, что привычный язык вдруг начинает казаться избыточным. Всё уже сказано точно, просто, тревожно. Рассказ «Вилхи» – не жанровая фантастика, не бытовой реализм, не репортаж и не исповедь. Это – трещина в асфальте привычного восприятия, куда читатель не заглядывает, но в которую теперь заглядывать будет всегда.
На первый взгляд – хроника разговора журналиста с бывшим депутатом, местечковая зарисовка с налётом абсурда. Но текст начинает дрожать внутри, как только проходит первая улыбка. Он работает как яд, который не вызывает резкой реакции, но медленно просачивается в мысль, нарушая линейность, привычность, устойчивость.
Феноменальная сила рассказа – в его тональности. Автор словно под микроскопом изучает внутренний надлом – не героя, не повествования, а самой реальности. Без крика, без морали, без поучений. Он позволяет читателю самому решить, где шутка, а где выверенный, пугающе реалистичный рентген человеческой психики. Перед нами текст, который играет на нерве, а не на сюжете.
Выбор формы интервью придаёт повествованию ощущение документальной подлинности. Всё подано с сухой точностью, без украшений, и именно поэтому каждое сказанное слово звенит. Монолог Вяхирева не кажется фантазией: он простроен с деталями, фактами, логикой. Кажется, чуть-чуть – и начнёшь проверять, действительно ли был в 1941 году Катавский болид. И проверишь. И окажется, что был.
Удивительно, как Канавщиков балансирует на грани: ещё шаг – и рассказ бы провалился в карикатурную уфологию или дешёвую мистификацию. Но шаг этот не сделан. Автор удерживает текст в области тонкого психологического наблюдения. За фасадом политического дискурса, обличений и инфантильного спасения мира – тоска. Не за разум, не за человечество. За личную правду, за то, что её никто не хочет слышать.
Образ Вяхирева – ключ к смыслу. Он не сумасшедший, не герой, не шарлатан. Он – человек, с которого сорвали маску важности, должности, уверенности. Его идея фикс – не инопланетяне, а желание быть услышанным. Его «вилхи» – не существа, а воплощённая метафора отчаяния: всё рушится, а никто не хочет заглянуть внутрь. Даже когда зияет.
Сцена с коробком и мумифицированным существом – вершина рассказа. Неважно, существовал ли этот человечек. Важно, что герой верит. И важно, что его друг хранил его не как улику, а как смысл. Именно тут рассказ приобретает лирическую интонацию – тоскливую, почти есенинскую: про маленького человека в огромной стране, в которой каждый доказывает своё существование спичечным коробком с тайной.
Концовка болезненная. Никто не верит. Никто не хочет слышать. Никто не печатает. И всё равно, каждый раз, проходя мимо асфальтовой трещины, взгляд скользит внутрь. Ведь вдруг – там?
Рассказ Канавщикова – это не притча, не шутка, не фантастика. Это акт литературной эмпатии. Это гимн тем, кто говорит шёпотом в мире, привыкшем слушать гром. Это глубокая, очень личная и абсолютно честная история о праве быть услышанным. Даже если твоя правда пахнет асфальтом и живёт размером с ребро спичечного коробка.
Наталья Каверина, рецензент, редактор издательства «Четыре».
Рецензия была неожиданной и вдвойне неожиданной тем, что Н. Каверина рассказала о моём тексте глубоко и умно. Такой уровень понимания сейчас, увы, очень редко встречается.
– Но необычность сборника одной рецензией не ограничилась?
– Да. В конце книги издательство поставило ещё и интервью со всеми участниками. То есть создало максимально комфортные условия для читателей. Тут тебе сразу и текст автора, и рецензия на него, и интервью, чтобы лучше понять автора и его художественный мир.
Считаю, что это уникальное решение. Я лично таких сборников ещё не встречал на своём пути.
– А интервью о чём?
– «Писатель является проводником между социумом и личностью…» Интервью с Андреем Канавщиковым.
Андрей Канавщиков – писатель, журналист, историк, человек, чья творческая биография неразрывно связана с Псковским краем и его памятью. Заслуженный работник СМИ, автор более пятидесяти книг, лауреат многочисленных литературных и журналистских премий, он бережно сохраняет то, что ускользает в суете времени: человеческие судьбы, подвиги, грани эпох. Его голос звучит на пересечении истории и литературы – точно, глубоко, неравнодушно. Мы поговорили с Андреем о пути в слове, о миссии писателя, о правде и о памяти, которую нельзя терять.
– Андрей, ваши книги охватывают как художественную литературу, так и историко-публицистические работы. Как вы определяете для себя, какую форму выбрать – роман, эссе, исследование?
– Обычно, когда возникает решение взяться за перо, сразу определяется и форма диалога с читателем. Это всегда взаимосвязано, вытекая из внутренней логики, сверхзадачи текста, понимания будущей аудитории.
Если нужно усилить документальную составляющую, например, когда речь об Александре Матросове, о версиях его жизни и подвига, то, конечно, здесь никакой художественности быть не должно. Люди ждут ясности в том хаосе версий, что наплодили историки в перестроечные годы, и, естественно, им нужно эту ясность дать.
Если же речь о том, чтобы усилить эмоциональный момент какой-либо темы, если ставится цель именно вызвать эмоцию, то форма художественного текста предпочтительнее. Скажем, очевидно, что для написания романа «Призвание Рюрика» я прочитал всё, что мог, историческое по теме.
Но, так как создавался роман в 90-е годы хаоса и бандитской романтики (первые главы закончены в 1993-м) и было важно показать на примере истории важность стояния за наши принципы, за наши корневые основы, то строгими историческими фактами я пользовался не всегда. Вначале эмоция, определённое воздействие, а строгое соответствие знаниям – это уже второй слой.
– Ваша деятельность на стыке литературы, истории и гражданской позиции. Как вы понимаете миссию писателя сегодня?
– Вряд ли эта миссия слишком меняется со временем. Писатель всегда является неким проводником между социумом и личностью. Он, как может, отражает то время, в котором живёт, и показывает характерных, в его понимании, людей этого времени.
Совпало видение писателя с тем образом, что максимально востребовано обществом, узнало общество в показанном себя – рождается классик литературы. Не узнало общество, посчитало, что писатель больше самовыражается, занимается самоанализом, чем художественно фотографирует увиденное – искры нет, и даже хорошие книги уходят в небытие.
– С какими внутренними трудностями сталкиваетесь в работе над текстами? Бывает ли творческий застой, и как с ним справляетесь?
– Если человек занимается своей, а не чужой, работой, то понятие «застой» – больше из области кокетства, желания автора поплакаться, вот какой он, дескать, труженик, какой он трудной работой занимается. Писателя можно сравнить с пружинкой барометра, он всегда будет откликаться на влияния извне, хочет он того ли нет.
Писательство, как правило, не связано с желаниями писателя. Писатель просто однажды берётся и делает то, что ему предписывают делать время и окружающее пространство.
В этом главное отличие писателя и графомана. Творчество для первого не просто любимо, но ещё и неизбежно. Графомана всегда можно отвлечь, переключить его внимание на что-то другое. Писателя отвлечь не получится.
– Каким вы видите своего читателя? Кто он – ваш идеальный собеседник через страницы книги?
– Это обязательно человек думающий, стремящийся больше знать и больше понимать.
– Многие ваши работы посвящены родному краю. Чувствуете ли вы отклик от местного читателя, от молодёжи?
– Постоянно. Приглашают в учебные аудитории, проводятся читательские конференции. Местный контекст, прежде всего, очень важен для подрастающего поколения.
Так, простой великолучанин Юрий Якубов дослужился до командующего Дальневосточным военным округом, стал генералом армии. Мальчишки и девчонки, читая историю его жизни «Настоящий великолучанин», невольно учатся целеустремлённости, воле и силе духа.
Или книга «Три войны полковника Богданова» о кавалере трёх орденов Красной Звезды, участнике войн во Вьетнаме и Афганистане. Книга выдержала несколько переизданий и была в России в 2005 году, по сути, первым серьёзным исследованием о сути так называемых локальных военных конфликтов.
А быть востребованным приятно.
Так, в 2013 году городское издательство Сергея Маркелова отметило мой очередной юбилей книжкой стихов «Земляника» почти на 250 страниц и на 1000 экз. с подарком 100 экз. автору».
– Действительно, универсальный сборник получился. Мне тоже таких встречать не приходилось. Ещё раз поздравляю с наградой и с новым красивым выходом к читателю!
Татьяна ЛАПКО