После подписания соглашения о сотрудничестве между Великими Луками и командой подводной лодки «Великие Луки» День моряка-подводника, всегда отмечаемый в нашем орденоносном городе воинской славы, приобрёл особое значение. 19 марта у памятного якоря на набережной Ловати состоялся торжественный митинг и возложение цветов.
Круглая дата
В этом году праздник своих подводников Россия отмечает вот уже в 120-й раз. В приказе по Морскому ведомству № 52 от 24 марта (11 марта по старому стилю) 1906 года значится: «Государь Император (Николай II – А.К.), в шестой день марта сего года, Высочайше повелеть соизволил <…> включить в классификацию судов военного флота разряд подводных лодок».
Так всё и началось. Хотя первая русская подводная лодка водоизмещением 124 тонны называлась «Дельфин» («Миноносец № 113») была построена в 1903 году и встала на боевое дежурство летом 1904 года в Балтийском море. Потом серия из 13 подводных лодок с названиями «Дельфин», «Скат», «Налим» и др. (их ещё называли «рыбьей серией») принимала участие в русско-японской войне. На Дальний Восток подлодки перебросили по железной дороге.
«Служба интересная»
До начала мероприятия успели поговорить с одним из участников торжества. Старший мичман Александр Петрович Иванов пришёл с цветами и при полном параде:
– Служил на Северном флоте. Наша дивизия находилась в Видяево. Сначала я служил не на подводных лодках. Был командиром катера, потом командиром торпедолова служил. Потом мне довелось поработать с молодежью в комитете комсомола поисково-спасательной службы.
Ну, а в 90-е годы начались сокращения, и я попал на ТНТ-25 (технический танкер – А.К.), корабль, который собирает тяжёлую, радиоактивную воду с подводных лодок. Я там отслужил четыре года. Потом меня перевели в гражданский штат, и я ушел на подводную лодку.
Лодка стояла в Северодвинске на ремонте. Ушел в Видяево. Там дослуживал. Потом снова пришли на ремонт в Северодвинск.
– Как вспоминается служба?
– Уволился в Северодвинске. Видел многое, но воспоминания добрые.
– Расскажите какой-нибудь конкретный эпизод, потому что можно говорить долго, а один эпизод может сразу всё объяснить.
– Служил на торпедолове. Пришли с моря. Вопрос встал о подготовке к навигации. А у нас там в Северодвинске под Архангельском море замерзает. Ну и, значит, дана команда была: карты, связь, компасы – все это сдать в ремонт. А мы стояли на брандвахте, не пропускали посторонние корабли. В городе-то строят подводные лодки.
И вот приходит команда от дежурного: командир, собирайся, сейчас с севера придет подводная лодка, приедут специалисты принимать задачу. Ну, надо, значит, надо, я собрался. Лодка придет в район приемного буя, там вопросов нет.
Значит, приходим туда. Лодки нет, начали искать. В общем, в конечном итоге, в 15-20 кабельтовых только нашли эту подводную лодку. То ли она там якорь потеряла, то ли еще что-то.
Уже ночь. У меня ни связи, ни карты, ничего нет. Значит, пришвартовались, приняли кончики. Офицеры, которые принимают задачу, ушли на корабль. Я, значит, тут пришвартовался. Лодка огромная, а мой торпедолов болтает. Ну, стоим, время идет, слышу: «Командир, идут специалисты».
«Ну, пришли, – подходит ко мне штурман, – давай, я связист, будем связываться, что мы сейчас приняли задачу, всю информацию передадим». Я говорю: «У меня связь сдана в ремонт». Ушел штурман. Приходит: «Давай компас, давай карту, будем определяться, куда ид-ти». «Нет, ребята, честное слово, ничего нет. Все сдано в ремонт на проверку».
Потом, значит, приходит начальник штаба. Приходит, говорит: «Командир, мы все понимаем. Но как мы пойдем на базу?». «Как пойдём?». А я ещё молодой командир, лихорадочно думаю, что отвечать. Такое непонятное состояние.
Говорю: «Пойдём по звёздам». – «По звёздам?». – «Да». Он так на меня посмотрел. Потом говорит: «Интересно». И ушёл. А я смотрю – огоньки якорные. Значит, пошли туда. Приходим, а там стоит географическое судно. Подходим к ним, говорим: «Ребята, вот такая ситуация. Куда нам в Северодвинск идти?». Они говорят: «Вот приемный буй, вон там светится корабль. Вот к нему и идите».
В общем, дорогу я знаю, пришли. А самое интересное, что есть такое явление как приливы и отливы, и во время прилива вода неслась с огромной скоростью, особенно между быками. «Течение сильное, – говорю, – так что, ребята, смотрите, пожалуйста, чтобы мы пришвартовались к причалу без проблем, а то, если мы в другой створ попадем, можем на мель сесть».
Пришвартовались. Начальник штаба вышел и говорит своему офицеру: «Вот, как надо швартоваться». Ушли они. Потом спускается начальник штаба и говорит: «Командир, не хочешь ко мне на лодку боцманом?». Я говорю: «Извините, но у вас звезд не видно на лодке».
Ну, вроде как пошутили, посмеялись и разошлись. Прошло какое-то время. Я отслужил там на одной должности, потом отслужил на ТНТ-25 и попал под сокращение. И вот такая картина.
Нужно было искать себе должность, чтобы продолжать служить. Я прихожу в бригаду подводных лодок, подхожу к КП. Выходит уже капитан первого ранга, какой-то знакомый. Я подхожу. А он: «Командир!». Меня узнал. Говорит: «Ну-ка, заходи, что там у тебя?». Отвечаю: «Проблема. Надо куда-то переходить».
«Так, пошли со мной». И он меня, по той давней памяти, оформляет боцманом на подводную лодку. И через какое-то время мы с этой подводной лодкой отправляемся на Север. Вот такая простая история.
– А на подводной лодке?
– Я служил на ТНТ-25, мы участвовали в экспедиции по ликвидации последствий испытаний ядерного торпедного оружия. Когда в 1990 году этот полигон закрыли, нужно было ликвидировать все это. Жидкие радиоактивные отходы отправили, чтобы мы пропустили их через установку и приняли эту воду.
И мы в 1991 году отправились в экспедицию, отработали там. Чистили воду, которую приняли. Установки нам поставили на Балтийском заводе. Там были представители и Швеции, и Финляндии, у всех были лаборатории, они должны были оценить эту воду, можно ли ее сливать. И приходит к нам полковник и говорит: «Ну, ребята, вы же видите, все нормально, давайте подпишем акт». Но все задумались, никто не подписывает.
И полковник поворачивается к ребятам и говорит: «Принесите мне металлическую кружку». Приносят кружку. Он берет шланг, который идет в емкость, наливает полную кружку и говорит: «Вот смотрите». Переводчики его слова переводят. «Если вы считаете меня дураком, то у меня трое детей». И выпивает эту кружку воды.
Все посмотрели, разошлись по каютам, подписали акты и сдали их. Вот так решались иногда вопросы. Ну, такова жизнь.
– Александр Петрович, как оцените службу?
– Служба была интересная. Я уволился в 2005 году. И до сих пор вспоминаю эту службу. Я счастливый, потому что меня окружали надежные люди, с которыми можно было служить, чувствовать себя в безопасности.
Дальнейшее время пошло на воспитание внуков. У меня двое сыновей. Они работают на гражданском флоте. Такой период был в 90-е годы, когда флот загибался, было много проблем. Но до сих пор работают. Один механик, второй тоже на этой должности. Ходят за границу. Один на газовозах, другой на нефтеналивных.
Ребята счастливые, хорошая работа. У старшего 240-метровое судно, газовоз. Экипаж 28 человек. Всё на автоматике. И он говорит: «Я счастлив, что у меня такая работа».
Ну, на флоте, конечно, тяжеловато. Было. Сейчас не знаю. Прошло уже 20 лет. Сейчас только молодежь об этом может сказать. И, как говорится, семь футов под килем! Счастья, удачи ребятам! Они – молодцы. Это всё не просто так. Служба непростая, но интересная. У меня остались очень добрые воспоминания.
Преемственность традиций
К собравшимся у якоря обратился старший мичман в отставке Владимир Иванович Петров:
– Товарищи, разрешите вас всех поздравить со 120-й годовщиной подводного флота России. Сегодня круглая дата. Что могу сказать?
В годы Великой Отечественной войны Балтийский флот был заперт, но он тоже участвовал в общей борьбе по мере сил и возможностей. Немало образцов доблести и героизма показали представители Тихоокеанского и Северного флота.
Я горжусь тем, что служил на Северном флоте. Он вписал себя, как говорится, золотыми буквами в историю Великой Отечественной войны. Были подводники в Гаджиево, где я служил, в Видяево, где служил Александр. Главная база располагалась в городе Полярном в годы Великой Отечественной войны.
Я застал ещё в Великих Луках одну женщину, она работала в торговле. Во время войны была связисткой, служила в Полярном.
Сейчас предлагаю почтить память моряков, наших подводников, Афанасьева Валентина Егоровича, Ерошенкова Виктора Николаевича и всех остальных. Почтим их минутой молчания. А здравствующим желаю крепкого-прекрепкого здоровья! Через год встретимся в это же время, и я желаю всем здоровья!
Скоро – День памяти
Впрочем, встреча моряков-подводников состоится гораздо раньше, не через год. В.И. Петров напомнил, что 7 апреля будет отмечаться День памяти всех подводников, не вернувшихся из походов. В тот день, 7 апреля 1989 года, в Норвежском море затонула атомная подводная лодка К-278 «Комсомолец».
Как сообщается, подлодку К-278 проекта 685 «Плавник» спустили на воду в 1983 году. На тот момент это была одна из самых совершенных разработок советских кораблестроителей. Субмарина имела титановый корпус и могла погружаться на рекордную глубину – 1027 мет-ров. Давление воды было такой силы, что корпус лодки на полметра уменьшался в диаметре. При этом, даже находясь на предельных глубинах (с 800 метров), «Комсомолец» мог наносить торпедные удары.
7 апреля 1989-го, на 37-е сутки похода, на глубине 380 м около 11 часов возник пожар. При всплытии на глубине 150 м сработала аварийная защита реактора, лодка начала терять ход…
В.И. Петров подчеркнул:
– В Благовещение мы тоже встречаемся здесь. По возможности приходим. Позову батюшку, чтобы отслужил панихиду.
Да, погиб «Комсомолец». Тогда по гибло сразу 42 человека. Ну, а в целом моя служба, могу сказать, ребята, прошла отлично. С первого года. С 1982-го. Как только надел мичманские погоны.
Очень серьёзно
– С нами ходил прикомандированный помощник командира, – говорит В.И. Петров, – капитан-лейтенант Соломин, насколько я помню, его звали Юрий. Ему было 27 лет, двое детей. Мы – в дом отдыха, его откомандировали на свой корабль. Вышли в море. Стали погружаться. Октябрь. Клапан замерз. В общем, поступление воды в шестой отсек.
Клапан не закрывался, обледенение было немножко. Поступление воды, пузырь, экстренное всплытие. Всплыли, погрузились на 19 метров, позиционное положение. То есть рубка еще над водой была. Всплыли, вышли они тогда на палубу, ну и там началось наше русское авось.
Нет, чтобы пристегнуться, там типа рельсы идет по верхней палубе. Был Пашка Данилов наш земляк из Новоржева. В общем, Пашка успел схватиться. Лючок был приоткрыт. Я не знаю, как он удержался, перебило пальцы лючком. Лючок волной хлопнуло. Но он удержался, его спасли. А ещё двоих смыло потом, возле Кильдина (остров в Баренцевом море – А.К.) нашли.
В общем, морская служба никому не прощает халатности и равнодушия. Здесь всё и всегда очень серьёзно. Как и во всяком серьёзном деле.
А. КАНАВЩИКОВ
Фото Е. Николаенкова